Верхний баннер
05:30 | СРЕДА | 28 ИЮЛЯ 2021

$ 73.85 € 86.99

Сетка вещания

??лее ????ов??ое ве??ние

Список программ
12+

отдел продаж:

206-30-40

15:15, 21 июля 2015
Автор: Вячеслав Дегтярников

«Я вышел на улицу, мне упал на голову кирпич… Чем я хуже тех, кто пострадал при обрушении?», - Евгений Плотников, политический обозреватель газеты «Звезда»

Тема: компенсации пострадавшим при обрушении дома на Куйбышева, 135; грядущие выборы

Гость: Евгений Плотников, политический обозреватель газеты «Звезда»

Дата выхода: 17 июля 2015 года

Программа: «Особое мнение»

Ведущий: Вячеслав Дегтярников

- Программа «Особое мнение» на «Эхо Перми», в студии Вячеслав Дегтярников. Сегодня у нас в гостях с особым мнением политический обозреватель газеты «Звезда» Евгений Плотников.

Евгений Плотников: Здравствуйте!

- Жень, все началось с того, что мы с тобой в Фейсбуке переписывались, ты высказал достаточно интересный взгляд на то, что произошло на Куйбышева, 103, что и стало причиной, почему мы здесь встретились. Взгляд интересный, но вам он по типу может не понравится. Потому как дико непопулярное такое мнение.

Евгений Плотников: На самом деле, мы с тобой еще на прошлом эфире, если не ошибаюсь, две недели назад, разговаривая на тему капремонта, я сказал, что поскольку проблемы есть, то дома будут рушиться, потому что там есть проблемы с собственниками. Собственники квартир у нас есть только на бумаге, а в реальности их нет. Я всегда говорил, что я такой же безалаберный и неэффективный собственник. И когда сегодня, при всем понимании, что произошла трагедия – подъезд обвалился - и когда начала поступать какая-то информация, какая будет оказана помощь, многие журналисты, блогеры и прочее… Я говорю сейчас и про социальные сети, и про редакцию газеты «Звезда», где мы это тоже обсуждали, и мнения тоже разделились. Говорят, что такое 10 тысяч для человека, который потерял все, что такое 25 тысяч, почему так мало денег выделили, вообще надо дать по миллиону, по десять. Потому что жители остались без жилья, кто-то погиб и прочее. Ну возникает вопрос: собственно, при чем здесь государство? Я пытался задать вопрос нашим сотрудникам, которые говорят, что помощь государства должна быть адекватной. Честно говоря, вопросов два: кто из людей, которые там проживали, были лично застрахованы, и у кого из этих людей, которые лишились жилья, было застраховано жилье. Я думаю, что ни у кого. То есть мы были безалаберными, и остались ими. С одной стороны, мы говорим, что мы капиталисты, у нас свое жилье, с другой стороны, какие-то железные законы капитализма, когда человек живет в капитализме, устраиваясь на работу, выторговывает себе страховку жизни и здоровья, плюс на какие-то деньги страхует свое жилье и имущество все - мы как-то это игнорируем. Если развалилось, то государство поможет, и все вопят: «Дайте»! Я считаю, что это не очень правильно.

- Ну а с другой стороны страховые компании не очень работают.

Евгений Плотников: Я согласен, что наши страховые компании с налетом такого нашего страхового российского бизнеса. Сегодня говорится о вкладе государства. Что должно вкладывать государство. Должно оно вкладывать деньги? Что оно должно дать: удочку или рыбу? В данном случае я считаю, более весомый вклад государства в том, чтобы воспитать всех собственников, сказать: ребята, страхуйте жизнь и жилье, потому что у государства на всех вас денег не хватит. Потому что ЧП происходят везде. Мы же видим, что за неделю у нас трагедия и большая трагедия в Омске. И в этом плане я согласен, что, предположим, у нас может быть мало таких прецедентов, когда люди получают страховые выплаты или вообще страхуют жилье. Я скажу такой интересный момент… Я в свое время тоже страховал жилье, оно было у меня в свое время заипотечено – требование банка страховать жизнь и квартиру. Я разговаривал с менеджером банка, это было в тот момент… Очередной раз я платежи вносил за страховку и поинтересовался у менеджера о случаях возмещения - например, человек умер или квартира обвалилась - они бывают? Он говорит, самый свежий случай – «Хромая лошадь». Я в Росгосстрахе страховался, он сказал, что 16 человек были их клиентами. Я говорю: что это означает для погибших? Он объяснил, что они закрыли их долги, и они не перешли их детям. То есть все считают, что кредиты – это просто так. Умер - и кто-то их обнулил. Нет. И, пожалуйста, конкретный момент нужности страхования… Все может случиться с каждым из нас. Я завтра вышел на улицу, мне упал на голову кирпич… Мне мэрия поможет, мне интересно?

- Я думаю, что нет.

Евгений Плотников: А почему? Чем я хуже тех, кто пострадал при обрушении? Они частники, и я частник. В чем, собственно, разница, я не вижу.

- То есть ты считаешь, что, в принципе, мэрия, выделяя любые какие-то средства… Я сегодня с советником беседовал, он сказал, что все-таки 4 квартиры покупать будут… Поощряет инфантилизм?

Евгений Плотников: Абсолютно. Смотрите, ситуация понятная, произошла трагедия. Я понимаю, что людей надо куда-то заселить, потому что не у всех есть второе жилье, не у всех есть возможность пожить у родственников, что-то нужно найти. Я не знаю, что это должно быть – общежитие, казарма… Я не специалист. На первое время куда-то надо отселить. Второе – естественно, нужно оказать какую-то материальную помощь. Но не миллион! Понятно, что нужно дать каких-то денег, чтобы люди первое время как-то пришли в себя после этого. Естественно, нужна какая-то реабилитация. А дальше что должно работать? Механизм страхования. Человек, поскольку он пострадал, в больницу попал или что-то еще, он обращается в страховую компанию - и получает деньги. Человек, который потерял жилье, обращается в страховую компанию - и ему выплачивают деньги. Вот на этот период, пока он не решит эти вопросы, государство должно помогать. Если он лишился всего, и у него нет страховок – ну, позволь, это твоя частная квартира, это твоя частная жизнь, имущество, при чем здесь государство? При этом жители муниципальных квартир должны, безусловно, обеспечиваться адекватным жильем. То есть те, кто проживал в муниципальном жилье, они должны получать то, что положено, поскольку есть закон, есть право на жилище. Ну а если приватизировал, купил – взял риски на себя. У нас же вариант выхода, расприватизации, он остался. В принципе, если ты не можешь страховать жилье, не можешь с ним ничего делать, и ты, например, не хочешь платить за капремонт, то ради бога. Отдай квартиру муниципалитету, заключи договор найма и живи в нем, и требуй с государства, с муниципалитета, чтобы оно содержало дом, в котором ты живешь в нормальном состоянии, страховало твою квартиру и так далее. Логично?

- В какой-то мере логика в твоих рассуждениях присутствует.

Евгений Плотников: Ну это мы говорим об идеальной модели, без налета нашего российского колорита, как должно, мне кажется, быть.

- В общем, да. Но в данном случае причиной разрушения дома стало не стихийное бедствие, не землетрясение, а какие-то работы, мы еще не знаем, то ли в подвале, то ли в перекрытии между первым и вторым этажом.

Евгений Плотников: То ли там вообще все перепланировками занимались, и все несущие конструкции были в дырах.

- Возможно. И, опять-таки, получается, этим занимались кто, собственно говоря? Собственники.

Евгений Плотников: Мы возвращаемся к хорошему моменту. То есть люди жили, кто-то был еще собственником, кто-то что-то делал, была управляющая компания, все что-то следили и делали, все обвалилось, и сейчас муниципалитет должен решать проблемы. Все орут: «Губернатор – плохой, не выделяет денег, мэр – никакой, деньги эти - просто крохи, это издевательство!» Так говорят даже у нас в редакции, говорят, что это насмешка и плевок в лицо тем, кто пострадал. При чем здесь вообще муниципалитет? То есть надо действительно провести расследование и разобраться, к кому предъявлять иски, кто виноват! Но уж точно не муниципалитет. Муниципалитет скажет, что он же не эксплуатировал здание ваше, это не муниципальная УК, это не муниципальный жилфонд. То есть, в принципе, влияние муниципалитета на этот дом было минимальным, на мой взгляд.

- Это сейчас. А когда-то, благодаря в том числе муниципалитету, этот дом оказался у определенной управляющей компании. Мы понимаем, как это все выстраивалось. По типу было общее собрание, а по факту…

Евгений Плотников: Может быть, что их даже и не было. Бывало же так, что и без общего собрания отдавали дома, поскольку они не определились со способом управления.

- На деле никаких общих собраний не было и все это случилось росчерком пера в один момент какого-то чиновника, или не чиновника. Как вот весь Ленинский район оказался в одной управляющей компании?

Евгений Плотников: Кто-то с кем-то договорился, вероятнее всего, да?

- Мы с тобой можем только догадываться, какие это были посиделки, или кто с кем договаривался. Или как 70% Свердловского района в другой управляющей компании? Откуда выросли ноги у всего этого бизнеса. А ты предлагаешь всем страховаться. По сути ты предлагаешь разрушить бизнес.

Евгений Плотников: Бизнесу придется переформатироваться. Я вообще считаю, что сегодняшняя ситуация, при которой все бегут к государству, она нашему государству очень выгодна. То есть они не надеются на себя, они надеются на Сапко, на Самойлова, на Плотникова, на губернатора, на президента и так далее. Когда им задаешь вопрос: «А чего вы не страховали, куда вы обращались, что вы будете дальше делать?». В ответ: «Не знаем, нам должны дать квартиры, а если не дадут, то мы напишем Путину». То есть понятно, если Путин приедет, то он всем даст по квартире, и жизнь наладится. Я почему говорил - возвращаясь к нашему разговору тогда - что первый же упавший дом, который будет расселен, он будет показательным. Я со своей стороны делаю выводы, что не буду страховать жилье, я не буду со своей стороны ничего предпринимать, не буду ни на какие собрания ходить и так далее. Зачем? Если что-то случится, то понятно, что сделают. Если, естественно, никто никого расселять не будет, если скажут: «Ребята, частный дом, частная УК, ищите виноватых и с них взыскивайте суммы за утраченное жилье» - тогда я сяду и буду думать, что делать со своей квартирой и квартирой своей дочери. Потому что я начинаю понимать, что если с этим жильем что-то случится, мне никто ничего не даст. Я буду думать, как минимум, я застрахую, это точно. Может, не 3-4 миллиона, но на какую-то сумму застрахую точно. Ну, наверное, и жизнь застрахую, и жизнь своей дочери, потому что если что-то случается, чтобы потом не возникал вопрос, где брать деньги. Это я про себя говорю. А если дом развалился, и всем дали по миллиону на жилье и по миллиону на каждого погибшего, то я ничего не буду делать. Зачем, зачем мне тратить деньги, зачем мне суетиться? Второй вариант, или я страхую, или я вообще начинаю вовлекаться в управление жильем. Я начинаю думать, что если у этих там разрыли подвал, нарушили какие-то конструкции основные, а вдруг и у меня также. Я начинаю интересоваться, кто у нас старший по дому, давайте подумаем, давайте соберемся. Смотрите, дома-то ведь не расселяют, то есть если дом развалится, то это будет наша проблема, мы останемся без ничего. Давайте соберем собрание, давайте подумаем, что нам нужно ремонтировать, обследуем дом для начала, в каком он состоянии сегодня. Я думаю, что здравые собственники на это пойдут, и их будет большинство, когда они увидят, что государство не помогает.

- Ты говорил о том, что нужно страховать, если не расселят дом, то тогда, возможно, такой ценой сформируют собственника.

Евгений Плотников: Да. В чем там может быть опасность для нынешнего государства? Почему оно не заинтересовано? Я начинаю вовлекаться, сначала я начинаю участвовать в правлении своим домом, мы формируем какие-то структуры, подвигается бизнес. Можно нанять УК, но к ней будут другие требования, если все жители активные, или хотя бы 50% будут активные, то можно принимать любые решения по дому. Проблемы, естественно, возникнут. Потому что сегодня люди управляют домом, завтра они управляют микрорайоном и говорят, что нас не устраивает глава района, давайте нам другого. Послезавтра они скажут, что хотят участвовать в управлении городом, давайте поменяем мэра, потом губернатор, потом президент. Когда появляется класс людей, которые начинают интересоваться и вовлекаться в это управление, то для государства это не очень удобно. Потому как сегодняшний статус-кво, когда по большому счету мы никого не выбираем, за исключением депутатов какого-то низового уровня. Мы же понимаем, что президента мы тоже не выбираем, это все декоративно. И губернатора тоже.

- Это твое особое мнение.

Евгений Плотников: Да. И в данном случае удобно, чтобы были такие инфантильные люди, которые во всем надеются на государство, которые пишут Путину, которые сами за себя не отвечают и перекладывают эту ответственность на губернатора, мэра, президента. Удобно. Иногда Путин приезжает – дает денег на дом, иногда не приезжает и не дает денег на дом. Но сама эта ситуация будет провоцировать на такие нехорошие вещи. И в этом смысле, знаете, я думаю, что если это станет массовым - эти падения подъездов, домов - знаете, к чему придем? Я думаю, придем не к тому, что кто-то будет там что-то расселять и думать. Я думаю, что государство введет новую принудиловку. Мы за капремонт платим?

- Платим. Ну по типу должны.

Евгений Плотников: Да. «Ну по типу должны». Я думаю, механизм наладят, отработают. Потому я думаю, что введут страхование жилищной ответственности. Купил квартиру – обязан застраховать. Тогда уже будет проще. Собственно, ты не можешь стать капиталистом – мы тебя им сделаем. А почему нет? Нормально же?

- Если по аналогии с машинами, то где-то так.

Евгений Плотников: Да. И знаешь, человек, предположим, хочет или не хочет, он вынужден. И, когда дом развалился, то государству еще проще умыть руки. Все ведь застрахованы. Прибегает представитель страховой компании и, говорит, что у меня на эти квартиры столько-то денег, либо строится другой дом или еще что-то. Я думаю, придем к этому. Если люди сами не приходят к этому, то государство их к этому приведет насильно. Но как это будет, мы с тобой предполагаем. Как с фондом капремонта, там 9% у нас собирает, или сколько? По России 20%.

- Последние данные были - 11%.

Евгений Плотников: Вот результат принудиловки. А если бы ничего не расселяли и ничего не делали, то я думаю, что люди бы сами начали формировать эти фонды. Ну за исключением, может быть, «гарлемов», таких уже совершенно депрессивных домов, в которых никому ничего не надо, которые отстойники для бомжей. Но я о них не говорю, я говорю о средних домах. 

- Тебе пишут. Ты говоришь, что у муниципалитета нет ответственности. Муниципалитет не реагировал на жалобы жильцов, поэтому за это и платит.

Евгений Плотников: Ну как бы повесить на муниципалитет можно вообще все. Я тоже сталкивался с этим мнением, когда у нас государство виновато во всем. Давайте так. Есть разные типы жалоб, есть разные типы реакции. Я почему говорю, что я с сомнением отношусь к господину Зотину и его ТСЖ, поскольку он там постоянно шумит, устраивает акции. Тем не менее, они судились за подвал, за право того, чтобы там был доступ в него. Судились 10 лет - и отвоевали свое право. То есть, в принципе, может быть в этом случае обращения к мэру не нужны, может, нужны были обращения в суд. Валить все на мэрию я бы не стал, потому что надо учиться жить без государства и без мэрии. Нам надо учиться жить без них, это мое мнение.

- Где-то я с тобой соглашусь. Вот по цифрам домов подобного рода этого года застройки, с 40-х по конец 50-х, по городу больше тысячи. Это только этого периода. Дальше пошли совсем другие дома, но у них тоже срок износа - хрущевки так называемые - 25 лет.

Евгений Плотников: Нормативно уже истек.

- Нормативно уже все истекло. Где-то в ближайшее время должны столкнуться с этой ситуацией. А мы с тобой до эфира говорили про панельные дома, которые вообще не подлежат никакой реконструкции и капитальному ремонту. Опять-таки, вопрос к капитальному ремонту! Ребята, вы собираете на капитальный ремонт, в том числе и этих домов.

Евгений Плотников: Что там капитально ремонтировать, если они завтра сложатся.

- Как вы их будете их капитально ремонтировать? Может, кто-нибудь рассказал бы мне. Может, кто-то знает, как капитально ремонтировать панельный дом. Может быть, его и можно обложить кирпичами.

Евгений Плотников: Да, кстати, там в свое время в Москве был такой опыт, они его презентовали. Хрущевки действительно обкладывают кирпичами, есть технологии сохранения именно кирпичных домов. Дать им вторую жизнь, условно говоря. Насколько это дорого - может, дешевле другой дом поставить. Но по панелям точно… Знаешь, как бы подумать, что с этим делать, но буржуи же все придумали. Опять-таки, мы возвращаемся к механизму страховки. То есть если дом признан непригодным для проживания, то человек получает страховку, сдает квартиру страховой компании… Какой-то механизм понятный. То есть если дом – все, то ты получил страховку и купил другое жилье, дом сносится и все. Это в примитивном смысле. Буржуи так и живут, почему мы так не живем? Мы живем до победного! У нас нет механизмов сегодня. У нас есть механизм переселения из ветхого аварийного. Но мы же видим, ты вот цифры называешь, количество домов, да. Сегодня не расселены все ветхие и аварийные, и их сейчас всеми силами не признают таковыми. Потому что если ты признаешь жилье таким, то ты должен его расселить. Причем, частное оно или муниципальное – не важно. То есть, по сути дела, государство расселяет частников, у которых квартиры пришли в негодность. Тоже маразм, но как бы такой выход. И он всех устраивает. Но денег на всех не хватит. Все равно будет большая проблема, будут задаваться вопросы, почему развалился дом. А выясняется, что у него износ конструкции такой-то, почему не признали аварийным – тишина. Ну не признали, потому что не на что расселять. Все равно нужны какие-то рыночные механизмы, потому что государство с этой проблемой, мне кажется, само не справится. Слишком много старого жилфонда. Нужно как-то людей вовлекать, чтобы они сами думали о своем будущем.

- Где-то я с тобой согласен, с одной стороны. А с другой стороны, встречал даже в тех же соцсетях достаточно такие жесткие высказывание по поводу построенного дома в Орджоникидзевском районе. Новый дом получился в не самом благоприятном месте, почти Голованово. Новый дом. Что нужно сделать, чтобы получить новое жилье, писали некоторые в соцсетях (при этом надо вспомнить, что там были погибшие)? Надо всего лишь взорвать предыдущее жилье.

Евгений Плотников: Это такая провокационная тема.

- Всего лишь открываешь газовую плиту и забываешь про то, что она у тебя открыта. Ну можно еще соседей предупредить, чтобы они ушли. Потом кинул спичку – дом обрушился.

Евгений Плотников: Построили новый.

- Построили новый. Отличный способ получения жилья.

Евгений Плотников: По этому поводу, да, есть такой черный юмор. Некоторые наши блогеры хихикали этим юмором о том, что типа хочешь получить новую квартиру – найми какого-нибудь бомжа, который пусть ковыряется в фундаменте и развалит дом, и потом вы все станете обладателями новых квартир. Такие шутки есть, к сожалению.

- Мы говорили о том, что, не расселив дом, таким образом, мы воспитаем собственника, но при этом мы должны сказать нашим слушателям, что мы от них мало чем отличаемся.

Евгений Плотников: Мы ничем не отличаемся, мы такие же неэффективные и бездарные собственники, как и все. В принципе, я тоже ничего не страхую. Как только у меня ипотека закончилась, я забросил все страховые компании. То есть мы с тобой понимаем, что мы также живем надеясь, что нас пронесет, на нас ничего не упадет, у нас ничего не развалится, и будем счастливо жить в тех руинах, которые нам достались от советской власти.

- Ну да, от прошлого. Хотя эта история с разрушившимся домом вызвала в городе достаточно интересную реакцию. Мне, допустим, звонили с Ленина, 30. Люди собираются, не знаю, соберутся или нет, но собираются заказать техосмотр дома.

Евгений Плотников: Переживают, да?

- Переживают. Они говорят, что у них там сносили несущие конструкции, как им кажется, и они хотят знать, что происходит с домом.

Евгений Плотников: И то правильно. Потому что здесь главное, чтобы это все на них не повесили, потому что УК должна участвовать каким-то образом. Если это ТСЖ, тогда другое дело. Я скажу, что по этому поводу у нас тоже был материал. Стоит это обследование грубо порядка 300 тысяч, это для большого дома. В принципе, если раскинуть на всех, это не такие большие деньги, если дом больше 100 квартир, то это не страшные деньги. Но, по крайней мере, ты будешь знать, что с твоим домом и что с ним дальше делать. Хорошо, что люди начали этим интересоваться. Еще было бы интересно знать, сколько народу пожаловалось на то, что у них что-то перепланировали. Какие очаги будущей опасности? Но это уже будут темы других разговоров.

- Я думаю, да. Но и я думаю, что они эти цифры не скажут.

Евгений Плотников: Да, чтобы не шокировать никого.

- Может, они соберут их, сложат тихонечко, посмотрят. Закроют глаза и скажут: «Какой ужас!» Но это будет завтра, в другой жизни.

Евгений Плотников: Те, кто придут после нас, пускай и разгребают, всегда так.

- Опять-таки это все завязано, в том числе, как ты правильно сказал, появление такого добросовестного и ответственного собственника, завязано и на выборах. А сейчас у нас этап как раз выборов.

Евгений Плотников: Нет, ну они же проходят, в том числе, и в том доме, который обрушился. Началась выборная компания.

- Началась выборная компания. Дом находится в 32-ом округе, где довыборы идут. Ты политический обозреватель, вот и рассказывай.

Евгений Плотников: Что рассказывать… С этим округом изначально когда-то интрига и была, но она была в виде внутривидовой борьбы. То есть там есть президент федерации бокса Петр Павлов, есть господин Смильгевич и так далее. В принципе, все люди из одного круга, и нужно было кого-то выдвинуть. Потому что из других сил каких-то ярких фигур, которых заинтересовал бы мандат Пермской городской Думы от округа № 32, не просматривается. Даже господин Ушаков, который вокруг этого разрушенного дома ходил и ковырял кирпичи, он тоже не обозначал, кто в его округе мог бы его заменить, достойно нести это депутатское бремя. Поэтому внутривидовая борьба закончилась тем, что не знаю, по каким причинам господин Павлов, ему не дали добро на выборы, и сегодня «Единая Россия» выдвинула Смильгевича. У него папа - известный человек, и его фамилию хорошо знают. И, я думаю, при отсутствии конкуренции как таковой он выберется без проблем. Тем более, сам по себе мандат депутата Пермской городской Думы сегодня на довыборах не имеет такой ценности. Большинство там давно сформировано. Сегодня это большинство является сторонниками Владимира Ивановича Плотникова, учитывая его харизматичность, лидерские качества. В принципе, на расклад в гордуме этот мандат никак не влияет, вообще никак. Одним больше, одним меньше, никакой разницы. Поэтому, может, борьбы нет. Естественно, там есть люди, которые заявляются. Там есть блогер Толмачев, который всегда и везде заявляется. И который сейчас возмущен, что из-за подписи ему пока отказали в регистрации. Ну как возмущен, ну признает, что действительно, ошибся. Я думаю, он сейчас будет собирать до победного конца. У него еще есть две попытки собрать подписи. При большом желании их собрать можно. Ну и интриги, я думаю, не будет. Но спекуляции на доме, тоже интересный момент, будут ли. То есть будут ли спекуляции, если все-таки конкуренция появится. Будут играть на этой трагедии или нет.

- Это, наверное, не совсем пермская традиция, но посмотрим. У нас в последнее время в Перми появляется много непермских традиций, к сожалению. И меня это, честно говоря, не радует. Но выборы ведь идут не только в 32-ом округе в Перми, выборы идут в городе-спутнике Краснокамске.

Евгений Плотников: Да. Более того, я не так давно участвовал в экспертном опросе газеты «Пермская трибуна», которая просила ответить на вопрос: какие выборы вы считаете самыми интересными и т.д. Ну я разметил там, потому что выборных кампаний у нас идет несколько – в Березниках в городскую Думу, в Соликамске избирается Земское собрание, Верещагинский район и Краснокамское Земское собрание. Я посмотрел, разметил, и я считаю, что самая конфликтная кампания будет в Краснокамском районе, однозначно. Потому что там уже идет противостояние элит, это уже стало рутиной черновой работой, они все время воюют на протяжении последних 15 лет. И потом, когда я посмотрел итоговый обзор, действительно, все эксперты отмечают, что все кампании будут «так себе», а вот Краснокамская кампания будет ого-го. Потому что все воюют за все хорошее против всего плохого.

- Тогда немножечко расскажи про поле битвы.

Евгений Плотников: Поле битвы такое своеобразное. Я скажу сразу, что интересного в представительных органах Краснокамского района. Я сейчас говорю про районный уровень, не городской, где тоже войны идут. Вот Земское собрание, представительный орган этого уровня власти, он в Краснокамске, как бы он скандально не выбирался, он всегда достаточно лояльно относится к действующему главе района, главе территории. Они всегда дружно работают. Только на выборах все разругаются, разбегутся, обидятся, а только выборы прошли – все нормально, там нет никаких оппозиционных течений, чтобы какая-то депутатская группа воевала с главой района. Что был там Жуков – Земское собрание Краснокамского района, что Маркелов - Земское собрание Краснокамского района, что сегодня Крестьянников - Земское собрание Краснокамского района. Конфликтов нет, все нормально. Поэтому там всегда точка соприкосновения у них и самые основные войны идут за то, кто будет спикером. Я уж не знаю, что там такого золотого в этой должности и всегда это камень преткновения. И я думаю, что и сегодня вокруг этого там ломаются копья. Хотя и Горков там, ну я бы посчитал, что, как минимум, четыре – глава района Крестьянников с какими-то своими людьми. Кстати, его люди – это самбисты почему-то. Почему – понятно, потому что у него есть какие-то отношения с Вячеславом Зубковым, вице-президентом Всероссийской федерации самбо, и сейчас они ведут двух чемпионов, двух известных авторитетных в Краснокамске спортсменов – Панькова и Костылева. Для главы района нормально. В Краснокамске не было таких традиций, там спортсменов всегда было много, но они как-то во власть не очень охотно шли. Кроме Крестьянникова, естественно, играет Игорь Малых, который председатель Земского собрания на протяжении последних двух созывов был. Там играет Ольга Колоколова, которая руководитель регионального отделения «Яблоко». Тоже давно в политике завязана, причем это у них наследственное. И папа, и она. Ну и, в общем-то, Юрий Чечеткин, который является главой городского поселения. Он пусть и не активно участвует, но его люди там есть. Ну и Разутдинов. Аж 5 насчитали. Все они как бы хотят получить свое представительство. Я считаю, что Крестьянников их достаточно мудро там всех разруливает, пытаясь дать каждому по 3 мандата, чтобы сохранить такое шаткое равновесие, чтобы никому не дать больше. Ну и основная интрига – кто будет будущим спикером. И интересные люди баллотируются там. Предположим, там Игорь Быкариз, бывший глава Ленинского района, и бывший министр по делам Коми округа. Он сейчас возглавляет газотранспортное предприятие в Краснокамске.

- Я не следил его судьбу.

Евгений Плотников: Он там работает, причем у него не только Краснокамск, там большой куст газовых, у него 8 районов в ведомстве, но филиал сам в Краснокамске. И он вот баллотируется. Хотя, честно говоря, мы с ним всегда нормально общались, и мне было удивительно, потому что он сказал, что все, ухожу в хозяйственную работу, с политикой пока завязал, потому что мне хватило. Но все равно это же такой своеобразный труд. Ну решил в одну реку два раза войти, посмотрим, чем для него это обернется.

- Речки разные.

Евгений Плотников: Конечно, разные. Просто депутатом Земского собрания Уинского района он был лет 17 назад. А сейчас будет депутатом Земского собрания Краснокамского района.

- Если будет.

Евгений Плотников: Если выберут, да, кстати. Речки все равно разные. Или тебе экологическая чистота Коми-Пермяцкого автономного округа, или это ваши Краснокамские вечные нечистоты, связанные с той же водой. Запахи вечные. Я в Краснокамске вырос, для меня это все знакомо. Но Быкариз - я скажу, что он баллотируется по правильному округу. Он идет не в городе, а в селе. Там экологически чисто, но там нужен газ. Я думаю, что как раз это и будет одной из фишек.

- То есть как раз поиграет, совместит прямую работу с общественной деятельностью.

Евгений Плотников: Да.

 


Обсуждение
3420
0
В соответствии с требованиями российского законодательства, мы не публикуем комментарии, содержащие ненормативную лексику, даже в случае замены букв точками, тире и любыми иными символами. Недопустима публикация комментариев: содержащих оскорбления участников диалога или третьих лиц; разжигающих межнациональную, религиозную или иную рознь; призывающие к совершению противоправных действий; не имеющих отношения к публикации; содержащих информацию рекламного характера.